|
|
Глава Первая.
|
||
1. Тамара Золотухина глава переведена перевод дорабатывается |
Музыкальная гостиная в доме губернатора порта Маон - высокий, красивый, украшенный колоннами восьмиугольник - была наполнена торжествующими звуками первой части квартета до мажор Локателли. Исполнители, итальянцы, прижатые к дальней стене рядами небольших круглых позолоченных стульев, играли со страстной убежденностью, восходя к предпоследнему крещендо, к долгой паузе и глубокому, освобождающему заключительному аккорду. И некоторая часть слушателей, сидевших на небольших позолоченных стульях, следовала за возрастанием темпа с той же интенсивностью: это были двое в третьем ряду, слева; и они, уж так случилось, сидели рядом друг с другом. Слушатель слева был человеком между двадцатью и тридцатью, чьи большие формы заполняли весь его стул, оставляя только полоски позолоченной древесины. Он был в своей парадной форме - синий китель с белыми отворотами, белый жилет, бриджи и чулки лейтенанта Королевского флота, с серебряной медалью «За Нил» в петлице, и высокий белый обшлаг его застегнутого на золотые пуговицы рукава отмахивал ритм, а ярко-синие глаза, сверкавшие на когда-то розово-белом, но сейчас сильно загорелом лице, пристально глядели на смычок первой скрипки. Высокая нота, пауза, завершение; и вместе с завершением кулак моряка твердо опустился вниз на его колено. Он отклонился назад в кресле, закрыв его полностью, вздохнул счастливо и с улыбкой повернулся к своему соседу. Слова «Превосходно играли, сэр, я считаю» были уже в его гортани, если не совсем во рту, когда он поймал холодный и весьма недружелюбный взгляд и услышал шепот: «Если вам действительно так необходимо отбивать ритм, сэр, позвольте мне попросить вас делать это вовремя, а не на полтакта вперед.» |
|
2. Алексей Голишев, Нелли Вознесенская глава переведена перевод дорабатывается
|
Музыкальный зал в губернаторском доме в порту Маон - высокий, просторный, украшенный колоннами восьмиугольник - был заполнен торжествующими звуками первой части квартета до-мажор Локателли. Исполнители-итальянцы, оттеснённые к дальней стене рядами и рядами круглых позолоченных стульчиков, играли с неистовым напором, стремясь к предваряющему финал крещендо, к звенящей паузе и, наконец, глубокому, освобождающему заключительному аккорду. Среди слушателей на позолоченных стульчиках по крайней мере некоторые следили за этим подъемом одинаково напряженно: в их числе были двое, в третьем ряду по левой стороне; и так случилось, что сидели они рядом друг с другом. Слушателю слева, чьи крупные формы едва умещались на сидении стула, оставляя здесь и там лишь полоски золоченого дерева, было где-то между двадцатью и тридцатью. Одет он был в свою парадную форму: синий сюртук с белыми отворотами, белые жилет, бриджи и чулки - форму лейтенанта Королевского флота с серебряной медалью за Нил в петлице; широкий белый обшлаг украшенного золотыми пуговицами рукава отбивал ритм, в то время как пристальный взгляд его светло-голубых глаз, смотревших с когда-то вероятно бледно-розового, а сейчас столь загоревшего лица, был направлен в упор на смычок первой скрипки. Высокая нота, пауза, переход к развязке – и кулак моряка с силой хлопнул по колену. Он откинулся на стуле, закрыв его полностью, счастливо вздохнул и с улыбкой повернулся к своему соседу. Слова «думаю превосходно сыграно, сэр!», практически уже сорвавшиеся с его языка, так и застряли в горле, когда он натолкнулся на холодный, определенно недружелюбный взгляд и услышал шепот: «Если вам действительно так уж нужно отбивать ритм, сэр, позвольте мне попросить вас делать это правильно, а не на полтакта вперед».
|
|