|
|
Глава Третья.
|
||
Алексей Голишев глава переведена перевод дорабатывается |
Две склянки утренней вахты застали «Софи», идущей крутым бакштагом прямо на восток вдоль тридцать девятой параллели. Неся брамсели, она испытывала дифферент на нос не больше, чем на два пояса обшивки и могла бы поставить и бом-брамсели, если бы аморфная кучка торговцев у неё под ветром не решила, пока совсем не рассветет, идти очень медленно, без сомнения, боясь споткнуться о линии долготы. Небо всё ещё было серым; нельзя было понять ясное оно или затянуто высокими тонкими облаками; однако само море уже светилось перламутровым светом, принадлежавшим скорее дню, чем темноте, и этот свет отражался в больших выпуклостях марселей, придавая им вид серых жемчужин. - Доброе утро, - сказал Джек морскому пехотинцу, стоявшему на часах у дверей. - Доброе утро, сэр, - ответил часовой, вытягиваясь по стойке смирно. - Доброе утро, мистер Диллон. - Доброе утро, сэр. Придерживая шляпу, Джек оценил погоду, состояние парусов и вероятность ясного утра; он глубоко вдохнул чистый воздух, такой непохожий на духоту его каюты. Повернувшись к борту, не заполненному в это время суток гамаками, он посмотрел на торговцев. Все были здесь, растянувшись на не слишком большом пространстве моря. А то, что можно было принять за далекий кормовой или даже мачтовый фонарь, был старина Сатурн, висевший низко над горизонтом и мелькавший сквозь их такелаж. Перейдя к наветренной стороне, Джек увидел сонную стаю чаек, вяло ссорящихся на ряби моря из-за сардин или анчоусов, или, может быть, из-за маленькой колючей макрели. Скрип блоков, мощное напряжение такелажа и парусов, уголок переполненной жизнью палубы и изогнутого ряда пушек перед ним так быстро наполнили его сердце счастьем, что он почти забыл, где стоит.
|
|